Вопрос о «самой криминальной военной части» не имеет единого официального ответа, так как правовые системы стран не ведут подобных рейтингов. Военные прокуратуры и следственные органы рассматривают конкретные уголовные дела в отношении конкретных военнослужащих или групп лиц, а не воинских частей в целом. Однако в истории и современной практике существуют воинские формирования, ставшие символами системных нарушений прав человека, военных преступлений или безупречно исполнявших роль карательных органов.

В данной статье мы разбереть, что скрывается за этим термином, рассмотрим исторические примеры (штрафбаты, карательные отряды), проанализируем резонансные дела последних десятилетий и обсудим системные причины криминогенности в армии.

Терминологическая путаница: штрафные части vs части, совершающие преступления

Необходимо принципиально различать два понятия, которые часто смешиваются в массовом сознании:

• Штрафные/пенальные батальоны (штrafbats): Это легальные формирования, созданные по указу Верховного командания (например, Приказ № 227 «Ни шагу назад!» в СССР 1942 г.). В них отправляли военнослужащих, совершивших проступки или преступления, для «исправления кровью». Юридически это была мера наказания, а не признак того, что сама часть «криминальна» по своей природе — она выполняла боевые задачи, часто самые тяжелые.
• Части, в которых совершаются военные преступления: Регулярные воинские соединения, где военнослужащие (по инициативе командования или спонтанно) совершают преступления: мародерство, насилие над местным населением, пленами, дедовщина, хищения госимущества.

Исторические примеры формирований с криминальной репутацией

Советские штрафбаты (1942–1945)

Несмотря на легальность создания, в народной памяти и мемуарах штрафбаты ассоциируются с безумием, бессмысленными атаками и крайне высокими потерями. По разным оценкам, через штрафбаты прошло от 400 до 800 тысяч человек. Официально они считались «частью для исправления», но условия службы делали их уникальным феноменом военной истории.

Карательные формирования и полицейские батальоны (Вторая мировая)

Особый пласт составляют коллаборационистские формирования (например, 14-я Гренадерская дивизия ВСС «Галичина», батальон «Нахтигаль», различные полицейские батальоны на оккупированных территориях СССР). После войны многие из них были признаны судом (Нюрнбергский процесс, советские трибуналы) преступными организациями за участие в геноциде, уничтожении гражданского населения и партизан.

Французский Иностранный легион (исторический контекст)

Долгое время Легион имел репутацию места, где «сбегают от закона». До 2010-х годов в него принимали под псевдонимами (анкета «декларация»), что позволяло преступникам скрываться. Сейчас проверка биографии (INTERPOL, национальные базы данных) обязательна, но исторический миф о «криминальной части» живет.

Резонансные дела в современной российской армии (после 1991 г.)

В современной России термин «криминальная часть» в СМИ и отчетах правозащитников (Комитет солдатских матерей, «Молодежь за права человека») обычно приклеивается к соединениям, где зафиксированы системные нарушения: массовые избиения (дедовщина), гибели рекрутов, хищения в крупномасштабе, участие в военных преступлениях на конфликтах.

Известные примеры (по открытым данным судебной практики и СМИ):

1. Чеченские кампании (1994–1996, 1999–2009): Ряд подразделений МВД (ОМОН, СОБР, полицейские батальоны) и ВДВ были замешаны в делах о «зачистках», исчезновениях людей, пыточках (делоBudanova, дело «Алханюрт», дело по фактам в с. Новоселовское). Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес десятки решений о нарушении ст. 2 (право на жизнь) и ст. 3 (запрет пыток) ЕКПЧ именно в отношении действий военных и силовиков конкретных единиц.
2. Дело «Таганский полк» (в/ч 20102, 2000-е): Один из самых громких процессов по статье «Насилие над подчиненными» (ст. 332 УК РФ) и «Принуждение к исполнению воинской обязанности, сопряженное с насилием» (ст. 333 УК РФ). Были осуждены офицеры и прапорщики за системные избиения солдат.
3. В/ч 64044 (Музынка, Ростовская обл.) и в/ч 3186 (Краснодарский край): Регулярно попадали в отчеты Генеральной прокуратуры как лидирующие по количеству тяжких и особо тяжких преступлений (убийства, приведшие к самоубийствам, разбой, хищения боеприпасов);
4. 64-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада (в/ч 51460, Князе-Волконское): После событий в Буче (киевская обл., март 2022 г.) эта бригада была введена в санкционные списки ЕС, США, Великобритании и Канады. Международные организации (ОБСЕ, ООН, Human Rights Watch) задокументировали факты убийств гражданских лиц, пыток и мародерства, совершенные военнослужащими именно этого соединения. В апреле 2022 г. Президент РФ присвоил бригаде почётное наименование «Гвардейская», что вызвало международный скандал;

Системные факторы криминогенности воинских частей

Почему одни части становятся очагами преступности, а в других дисциплина держится на высоком уровне? Криминологи и военные психологи выделяют ключевые факторы:

• Качество офицерского состава: Наличие офицеров, заинтересованных только в «отчетной» боевой готовности и личной выгоде, а не в воспитании и безопасности личного состава.
• Изоляция и закрытость: Части, дислоцированные вдалеке от крупных городов, без доступа к общественному контролю, прокурору и правозащитникам, чаще становятся «государством в государстве».
• Кадровый голод и призыв «рисковых групп»: В периоды дефицита призывников (демоографические ямы) в армию забирают лиц с судимостями, неполными семьями, зависимостями, низким уровнем образования.
• Культура безнаказанности: Если командование прикрывает хищения (топливо, питание, зарплаты) или избиения «дедов» «духовых», это формирует подкультуру, где преступление — норма выживания.
• Участие в вооруженных конфликтах: Длительное пребывание в зоне боевых действий без ротации, размывание правовых норм, разрешительность к насилию по отношению к противнику переносится на своих (мародерство, грабеж местного населения, конфликты внутри подразделения).

Правовые механизмы преодоления преступности в армии

Российское законодательство (и законодательство большинства стран) предусматривает жесткие меры:

Военная прокуратура и следственные органы СК РФ

Имеют исключительную юрисдикцию по преступлениям военнослужащих. Проводит проверки по сигналам солдат, родителей, СМИ.

Военные суды

Рассматривают дела о преступлениях против военной службы (гл. 33 УК РФ) и общих преступлениях, совершенных военнослужащими.

Международное гуманитарное право (МГП)

В случае вооруженных конфликтов за военными преступлениями (нарушения Женевских конвенций) может отвечать не только исполнитель, но и командир (принцип командной ответственности). Международный уголовный суд (МУС) в Гааге имеет юрисдикцию, если национальные суды неспособны или не хотят расследовать.

Общественный контроль

В России функционируют Общественные наблюдательные комиссии (ОНК), имеющие право посещать воинские части (с ограничениями режима секретности) и проверять условия службы.

Статистика и динамика (обобщенные данные)

По данным Генеральной прокуратуры РФ за последние годы (до 2022 г.):

• Основная масса преступлений в армии — это хищения (ст. 158, 159, 160, 285, 290 УК РФ), преступления против личности (угрозы убийством, побои, приведение к самоубийству — ст. 110, 111, 117 УК РФ) и преступления против военной службы (невыполнение приказа, дезертирство, АВХ — ст. 332, 337, 338 УК РФ).
• Количество выявленных коррупционных преступлений офицеров расто, количество тяжких преступлений против личности солдат (приведшие к смерти) имеет тенденцию к снижению благодаря внедрению камер видеонаблюдения, телефонам доверия и сокращению срока срочной службы до 1 года (что снизило контакт «дедов» и «духов»).
• С начала СВО (2022 г.) статистика засекречена, однако открытыми источниками фиксируется рост дел о дезертирстве (ст. 338 УК РФ), добровольном оставлении части (ст. 337 УК РФ) и мародерстве (ст. 356.1 УК РФ — введен в 2023 г.).

Называть конкретную воинскую часть «самой криминальной» — журналистский клише, а не юридический факт. В любой армии мира есть проблемные соединения, где сходится неблагоприятный кадровый состав, слабое командование и неблагоприятные условия службы.

Главное помнить: преступность в армии — это не генетическая особенность части, а следствие управленческих ошибок, системных дефектов и безнаказанности. История знает примеры, когда самые «плохие» полки за месяцы превращались в эталонные после смены командира и работы с офицерами. Объективный критерий — не название части в реестре преступников (такого реестра нет), а динамика судебной статистики, отчетов прокуртуры и решений ЕСПЧ по конкретным военнослужащим и их командирам.

Статья подготовлена на основе открытых данных Генеральной прокуратуры РФ, ЕСПЧ, отчетов НКО («Комитет солдатских матерей», «Молодежь за права человека», Human Rights Watch) и судебной практики. Не содержит сведений, составляющих гостайну.