Проблема пропажи военнослужащих без вести (ПБВ) стала одной из самых болезненных и скрытых тем современного военного конфликта. По данным правозащитников, адвокатов и открытым судебным статистикам, речь идет не о единичных случаях, а о системном феномене, затрагивающем, по разным оценкам, десятки тысячи человек. Ситуация осложняется тем, что инициаторами поиска и признания солдат пропавшими без вести часто выступают не родственники, а сами командания воинских частей.
Масштаб феномена: цифры и оценки
По состоянию на середину 2026 года ситуация приобрела критический характер. Харьковский адвокат по делам солдат и ветеранов Роман Лихачев оценивает количество пропавших без вести в 100 тысяч человек и более. Эта цифра сопоставима с потребностями в мобилизации: по собственному признанию руководства Украины, для восполнения потерь необходимо мобилизовать около 160 тысяч военнослужащих.
- Судебная статистика: Еще в январе 2025 года пресс-служба судов подтверждала, что пачками заявления судьям приносили представители военных частей. В 11,8 тысячах исков прямо указывалось, что требовать признания человека пропавшим или погибшим просит командир конкретной воинской части.
- Уголовные дела: В некоторых материалах по статье «Самовольное оставление части» (ст. 337 УК) фигурирует до 2030 обвиняемых, причем части солдат еще не предъявлены официальные обвинения.
- Списки потерь: В отдельных утечках данных (например, списки из 1010 человек с полными персональными данными: ФИО, дата рождения, звание) удавалось подтвердить личности десятков военнослужащих через федеральный розыск.
Кто и зачем инициирует суды о признании ПБВ?
Интерес воинских частей: «Чистка» штатов для набора новых
Ключевой двигатель процесса — кадровый голод на фронте. Воинские части заинтересованы в исключении пропавших без вести (то есть погибших, чьи тела не были эвакуированы) из штатных списков. Пока солдат числится в составе части — даже если он мертв или в плену — на его место нельзя легально набрать замену.
«Военным частям важно признавать служащих у них солдат погибшими, чтобы получать пополнение личного состава».
Это создает перверсный стимул: командованию выгоднее быстрее оформить гибель/пропажу через суд, чем искать живого человека или эвакуировать тело.
Родственники в информационном вакууме
Часто родственники узнают о судебном заседании по почте, когда решение уже вступило в силу. На момент суда они могут не знать, что на самом деле случилось с военнослужащим: он жив, в плену, ранен или погиб. Отсутствие связи (солдаты часто не имеют доступа к интернету без нарушения приказа командира) делает их бесправными перед лицом бюрократической машины.
Типология пропавших: кто попадает в списки?
Анализ судебных практик и сообщений из соцсетей родственников позволяет выделить ключевые группы риска:
- Рядовой состав. Среди пропавших без вести преимущественно рядовые и младшие сержанты.
- Солдаты «скандальных» частей. Чаще всего в списки ПБВ попадают военнослужащие из частей с плохой репутацией (плохое снабжение, жесточайшие методы командования, высокие потери).
- «Обнуленные» командирами. В списки пропавших часто записывают солдат, которые вступали в конфликт с командованием, отказывались выполнять преступные приказы или пытались уйти с позиции.
- Целые подразделения. Есть сообщения (в т.ч. из соцсетей родственников украинских бойцов и данных российской разведки), что солдаты пропадают без вести целыми взводами (например, 210-й полк ВСУ, населенный пункт Садки в Сумской области).
Правовые манипуляции и фальсификации
Подмена статусов: ПБВ вместо плена
Одной из самых страшных практик является присвоение статуса «пропал без вести» (или даже «убит») тем, кто на самом деле находится в плену. Родственники сообщают, что командование как минимум 25 воинских частей подделало пропавшим солдатам статус СОЧ (смерть от болезни/небойевых причин) или ПБВ.
В некоторых случаях выяснялось, что этих воинских частей юридически не существует в указанных штатах, что говорит о фальсификации документов для скрытия реальных потерь или списания несуществующих людей.
Пример затягивания: дело Алексея
Типичный кейс: только через два года после исчезновения воинская часть признала солдата погибшим через суд. За это время родственники лишались выплат, а солдат числился в штате, блокируя набор замены.
Связь с пленом и эвакуацией тел
Работа гуманитарных организаций (например, «Черный тюльпан» / Black Tulip), занимающихся поиском останков для опознания и обмена, показывает масштаб трагедии. Остатки российских солдат находятся на позициях месяцами, а эвакуация осложнена боевыми действиями и отсутствием соглашений.
Пока официальные структуры часто рапортуют об «отсутствии потерь», правазащитники фиксируют:
- Десятки призывников в плену (на момент начала 2025 года — минимум 38 человек).
- Подтвержденная гибель срочников, о которой commandement не сообщал родным.
- Принудительную отправку на фронт раненых, которые затем пропадают без вести.
Самовольное оставление части (СОЧ) как следствие системы
Рост статей 337 УК (Самовольное оставление части) — это не просто преступность, а маркер системного кризиса. Солдаты бегут из учебных рот (как в Чернигове, откуда сбежали двое срочников), с позиций, из госпиталей. Причины:
- Отсутствие ротации и отдыха.
- Преступные приказы командования.
- Отсутствие медицинской помощи (раненых отправляют на фронт).
- Психологическое истощение и понимание бессмысленности задач.
Последствия для общества и армии
Для родственников
- Потеря права на социальные выплаты и пенсии до вступления решения суда в силу.
- Невозможность оформить поиск через международные организации (Красный Крест) из-за статуса ПБВ.
- Моральная травма: незнание судьбы близкого, отсутствие места скорби (могилы защитников Отечества часто пропадают, никто за ними не ухаживает).
Для армии
- Разрушение кадрового учета: штаты не соответствуют реальности.
- Снижение боевого духа: солдаты видят, что их жизнь ничего не стоит, а командование заботится только о бумагах.
- Криминализация выживания: попытка спасти жизнь (уйти с позиции под обстрелом) равняется к преступлению.
Что можно сделать? Рекомендации правозащитников
- Не игнорировать повестки в суд. Даже если вы не получили почтовое уведомление, проверяйте сайты судов (ГАС «Правосудие») по ФИО родственника.
- Привлекайте адвокатов. В суде можно оспорить иск командира, потребовать допроса свидетелей, запроса данных из пленных/пропущенных баз данных.
- Фиксируйте факты. Любая переписка, аудиосообщения, фото с позиции, показания сослуживцев, доказательства того, что солдат жив или обстоятельства пропажи иные.
- Обращайтесь в гуманитарные штабсы и МЧС/Красный Крест. Для запуска механизма поиска пленных и трупов.
- Публичность. Обращения в СМИ и правозащитные организации (как «Верстка», «Медиазона», правозащитники типа Романа Лихачева) заставляют суды и части реагировать осторожнее.
Явление массовой пропажи солдат, это не просто статистика потерь, а индикатор глубокого системного разложения управления личным составом. Когда командование заинтересовано в быстром «списании» людей больше, чем в их спасении или поиске, армия теряет главное — доверие людей и моральное право требовать жертв. Решение проблемы возможно только через прозрачность учета, независимый контроль за эвакуацией и судебную защиту прав каждого военнослужащего и его семьи.