Тема преступности в воинских частях остается одной из самых болезненных и резонансных в российском обществе. Несмотря на усилия командования, Генеральной прокуратуры и следственных органов, сообщения о тяжких преступлениях — от хулиганства и вымогательства до убийств и террористических замыслов — регулярно поступают из пунктов постоянной дислокации. События июля 2026 года (стрельба в Московской области, дело о подготовке теракта в Туле, инцидент в Белгородской области, побег из части в Электростали) яростно напоминают: системная проблема не устранена, а в условиях особых обстоятельств (СВО, мобилизация, набор контрактников) приобретает новые, опасные формы.

Хронология недавних инцидентов (по данным за июль 2026 г.)

Последние новостные сводки демонстрируют географическое и качественное разнообразие угроз:

• Московская область: Солдат-срочник открыл огонь по сослуживцам. Инцидент вновь поднял вопрос о психологическом отборе призывников, доступе к оружию вне учебно-боевых задач и эффективности офицерах дежурств.
• Тула (Второй западный окружной военный суд): Приговор трем россиянам по делу о подготовке теракта в воинской части. Это переводит проблему из плоскости «бытовухи» и ДДП в разряд угроз национальной безопасности и проникновения экстремистской идеологии в ряды армии.
• Белгородская область: Стрельба в казарме на фоне употребления алкоголя. Классический, но не менее страшный сценарий: нарушение уставных правил, потеря самообладания, наличие оружия в руках пьяных военнослужащих.
• Электросталь (в/ч 3270): Побег военнослужащего, разыски в столице. Проблема дезертирства и несанкционированного оставления части, усугубленная неспособностью обеспечить периметр и учет личного состава.

Типология преступлений в воинской среде

Криминал в армии не монотонен. Условно его можно разделить на несколько категорий, каждая из которых требует своих контрмер:

Преступления против личности (Насилие, «дедовщина», вымогательство)

Несмотря на смену терминологии (вместо «дедовщина» официально говорят о «неуставных отношениях»), суть остается прежней: систематические избиения, унижение чести и достоинства, вымогательство денег и имущества у молодежи со стороны «старостей» или командного состава низшего звена.

• Причина: Слабый контроль офицеров, культура молчания («не сдавай своих»), отсутствие анонимных и безопасных каналов жалоб.

Преступления в сфере обращения с оружием и боеприпасами

Стрельбы в казармах (Московская область, Белгородская область) — крайняя степень этой проблемы. Несанкционированное изъятие оружия, хранение «трофеев» (в зоне СВО), небрежное обращение.

• Фактор-риск: Психологическая нестабильность личного состава, алкоголизация, легкий доступ к стрелковому оружию в местах дислокации.

Коррупционные и имущественные преступления

Разворы при закупках питания, топлива, спецодежды; хищение боеприпасов и топлива для последующей продажи; «теневая» экономика части.

• Субъекты: Часто, офицеры логистики, командиры рот/батальонов, старшины частей.

Экстремизм, терроризм и предательство (Новая реальность 2024–2026 гг.)

Дело в Туле о подготовке теракта, тревожный звоночек. Речь идет о вербовке военнослужащих спецслужбами противника, проникновении агентов влияния, радикализации на фоне информационной войны.

• Особенность: Преступления совершаются не «по быту», а осознанно, с идеологической мотивацией или за вознаграждение.

Дезертирство и СВЧ (Самовольное оставление части)

Побег из в/ч 3270 в Электростали, типичный кейс. Причины: страх перед отправкой в зону СВО, невыносимые условия службы, давление сослуживцев, бытовые проблемы, отсутствие мотивации.

Системные причины криминогенности

Почему меры наказания (уголовные статьи 286, 293, 317, 337, 338 УК РФ) не сдерживают преступников?

1. Кадровый голод и снижение планки отбора. Необходимость компенсировать потери и набирать контрактников заставляет военкоматы и психологов закрывать глаза на отклонения в здоровье, судимостях (снятых или погашенных) и психопрофиле кандидатов. В ряды попадают люди с девиантным поведением.
2. Деградация воспитательной работы. Институт замполитов (начальников воспитательной работы) часто формален. Вместо работы с коллективом — отчеты и лекции по паттерну. Офицеры не знают своих солдат «в лицо».
3. Культура безнаказанности и «статистики»; Командиры частей заинтересованы в скрытии преступлений (чтобы не портить показательства, не терять премиалы, не получать выговоры). Жертвы поддаются уговору не писать заявления.
4. Алкоголь и наркотики. Несмотря на запрет, алкоголь в казармах (Белгородский случай) — константа. Контроль за проходом/выходом, досмотры часто формальны.
5. Психологическая нагрузка без поддержки. Военнослужащие, прошедшие зону СВО, часто имеют ПТСР. Система реабилитации и психологической помощи в частях дилокации слаба или отсутствует.
6. Слабая физическая охрана и режим. Побеги, свободный доступ к оружию (как в случае со срочником-стрельцом) говорят о неисполнении Устава гарнизонной и караульной службы.

Нормативно-правовая база и практика преследования

Основные статьи УК РФ, применяемые к военным преступникам:

• Ст. 286 УК РФ — Превышение должностных полномочий (действия командира, повлекшие тяжкие последствия).
• Ст. 293 УК РФ — Халатность (часто — в отношении командиров, допустивших стрельбы или побеги).
• Ст. 317 УК РФ — Нападение на сотрудника правоохранительных органов (в т.ч. военнослужащего, выполняющего службу).
• Ст. 337 УК РФ — Неисполнение приказа.
• Ст. 338 УК РФ — Противодействие начальнику или заставление его к нарушению обязанностей.
• Ст. 339 УК РФ, Нарушение уставов взаимоотношений военнослужащих (статья «дедовщины»).
• Ст. 349 УК РФ, Самовольное оставление воинской части или места воинской службы.
• Ст. 205, 205.1, 205.2 УК РФ — Террористическая деятельность, пропаганда, подготовка терактов (дело в Туле).
• Ст. 226, 222 УК РФ — Незаконное обращение с оружием/взрывчаткой.

Судебная практика: Суды (в т.ч. окружные военные суды) назначают реальные сроки лишения свободы (от 5 до 20 лет и более за убийства/теракты). Однако высокая латентность преступлений (жертвы не заявляют, командиры гасят) делает статистику преследования неполной.

Меры превенции: что нужно изменить?

Борьба с криминалом в армии требует комплексного подхода, а не только ужесточения наказаний.

Кадровая политика и психологический отбор

• Внедрение глубокого психологического скрининга (в т.ч. полиграф) при зачислении на срочную и контрактную службу.
• Постоянный мониторинг психологического состояния личного состава (ежемесячные тестирование, беседы психологов, не только при призыве).

Укрепление уставной дисциплины и режима

• Жесткий контроль за оборотом оружия и боеприпасов: выдача строго по ростеру/задаче, возврат сразу после учений/дежурства. Исключение хранения оружия в жилых помещениях.
• Тотальная трезвость: внедрение технических средств контроля (алкотестеры на КПП, в блоке дежурств, при укладывании спать). Ноль толерантности к алкоголю.
• Физическая безопасность периметра: видеонаблюдение, СКУД, инженерные заграждения для предотвращения побегов.

Реформа института командования и воспитательной работы

• Повышение роли и ответственности командиров взводов/рот — они должны знать биографию и проблемы каждого подчиненного.
• Анонимные «горячие линии» и чат-боты для сообщений о преступлениях/давлении с гарантией защиты информирующего.

Прозрачность и общественный контроль

• Публичность судебных процессов по военным преступлениям (в разумных пределах секретности) для превентивного эффекта.
• Взаимодействие с общественными организациями ветеранов, материнских комитетов для инспекций условий службы.

Работа с «зонами риска» (призывники, мобилизованные, контрактники-новички)

• Адаптационные курсы (не менее 2-4 недель) в учебных центрах перед прибытием в часть: изучение Уставов, прав, психологическая подготовка, стрессоустойчивость.
• Наставничество: прикрепление каждого новичка к опытному, проверенному военнослужащему (не «деду», а профессионалу-контрактнику).

Криминал воинской части — это не просто сумма отдельных преступлений, это индикатор здоровья армии и общества в целом. События июля 2026 года (стрельбы, теракт, побег) показывают, что старые методы — «заглушить дело», «перевести виновного», «посадить одного срочника», перестали работать. Армия, находящаяся в состоянии войны, не может позволить себе роскошь иметь внутри себя зону беззакония.

Победа над внутренним врагом — преступностью, коррупцией, безуставщиной и предательством — является необходимым условием победы на внешнем фронте. Это требует политической воли, ресурсов для психологической службы, качественного отбора людей и, главное, смены парадигмы: от «статистики и скрытия» к «прозрачности, ответственности и защите прав каждого солдата». Только в армии, где солдат защищен законом и командиром от произвола сослуживцев и собственных страхов, может не быть места криминалу.

Статья подготовлена на основе открытых источников и аналитической информации по состоянию на .